В небо смотрит, как Андрей Болконский при Аустерлице. Смотрит-смотрит, и нихуя не видит.
«Как бы со всего размаха крепкою палкой кто-то из ближайших солдат, как ему показалось, ебанул его в межушный ганглий репы. Немного это больно было, а главное, неприятно, потому что боль эта развлекала его и мешала ему видеть то, на что он смотрел. «Что это? я падаю? у меня ноги подкашиваются», — подумал он и упал на спину. Он раскрыл глаза, надеясь увидать, чем кончилась борьба с артиллеристами, и желая знать, убит или нет рыжий артиллерист, взяты или спасены пушки. Но он ничего не видал. Над ним не было ничего уже, кроме неба,— высокого неба, не ясного, но все-таки неизмеримо высокого, с тихо ползущими по нем серыми облаками. «Как тихо, спокойно и торжественно, совсем не так, как я бежал,— подумал дон-дон-кадыр,— не так, как мы бежали, кричали и дрались; совсем не так, как с озлобленными и испуганными лицами тащили друг у друга банник кацап-артиллерист,— совсем не так ползут облака по этому высокому бесконечному небу. Как же я не видал прежде этого высокого неба? И как я счастлив, что узнал его наконец. Да! все пустое, все пиздливый путинский обман, кроме этого бесконечного неба. Ничего, ничего нет, кроме его. Но и того даже нет, ничего нет, кроме тишины, успокоения. И слава богу!.. а в ответ услышал: ПОЛЗИ НАХУЙ РУССКИЙ КАРАПЬ»
Помнишь, как только русским запретили перелёты, один рейс в Словакию всё же состоялся и это тоже была авиакомпания "Волга-Днепр"? Тогда по специальному разрешению прилетело ядерное топливо. Может, и сейчас что-то такое.
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
Смотрит-смотрит, и нихуя не видит.
«Как бы со всего размаха крепкою палкой кто-то из ближайших солдат, как ему показалось, ебанул его в межушный ганглий репы. Немного это больно было, а главное, неприятно, потому что боль эта развлекала его и мешала ему видеть то, на что он смотрел. «Что это? я падаю? у меня ноги подкашиваются», — подумал он и упал на спину. Он раскрыл глаза, надеясь увидать, чем кончилась борьба с артиллеристами, и желая знать, убит или нет рыжий артиллерист, взяты или спасены пушки. Но он ничего не видал. Над ним не было ничего уже, кроме неба,— высокого неба, не ясного, но все-таки неизмеримо высокого, с тихо ползущими по нем серыми облаками. «Как тихо, спокойно и торжественно, совсем не так, как я бежал,— подумал дон-дон-кадыр,— не так, как мы бежали, кричали и дрались; совсем не так, как с озлобленными и испуганными лицами тащили друг у друга банник кацап-артиллерист,— совсем не так ползут облака по этому высокому бесконечному небу. Как же я не видал прежде этого высокого неба? И как я счастлив, что узнал его наконец. Да! все пустое, все пиздливый путинский обман, кроме этого бесконечного неба. Ничего, ничего нет, кроме его. Но и того даже нет, ничего нет, кроме тишины, успокоения. И слава богу!.. а в ответ услышал: ПОЛЗИ НАХУЙ РУССКИЙ КАРАПЬ»
no subject
no subject
no subject
или сало
no subject
no subject
no subject